Дмитрий Сибирцев: Нет Ирины Архиповой — нет конкурса имени Чайковского

Общество

Дмитрий Сибирцев

Дмитрий Сибирцев о вокальном искусстве и оперном театре знает все: он — художественный руководитель и продюсер фантастически популярного арт-проекта «ТенорА XXI века», постоянный участник многих оперных фестивалей и конкурсов в качестве эксперта и члена жюри. Наконец, до недавнего времени — директор Московского театра «Новая опера».

В середине осени Сибирцев возглавил столичный культурный центр «Меридиан». Банальный вопрос о творческих планах в данном случае представляется весьма актуальным, а ответ на него — интригующе интересным.

«В «Меридиане» когда-то была оркестровая яма…»

— Дмитрий Александрович, кто стал инициатором неожиданного поворота в вашей карьере?

— Я заявил о своем желании покинуть «Новую оперу» в конце сентября. Это решение встретило понимание со стороны Александра Кибовского (руководитель Департамента культуры города Москвы. — Прим. ФАН). Он сразу же предложил мне работу в нескольких столичных организациях — культурных центрах и концертных залах. Из списка я выбрал «Меридиан», потому что хорошо знаю это место — здесь я неоднократно выступал. И сейчас, не оставляя концертную деятельность, я хочу попробовать себя в качестве руководителя культурного учреждения, где нет в штате профессиональных творческих коллективов и которое является некой прокатной площадкой.

— Создание новых проектов входит в ваши обязанности?

— Да, я планирую сделать в «Меридиане» новые авторские, креативные афишные истории с участием сторонних артистов, которых захочу пригласить к сотрудничеству. Это будут проекты с нуля, что меня крайне увлекает. Такие удачные опыты в моей творческой биографии ранее уже были.

— А условно филиал «Новой оперы» на базе центра можно организовать?

— Когда-то в «Меридиане» была небольшая оркестровая яма, но в данный момент она «зашита». Кроме того, акустика обоих залов не позволяет делать качественные оперные спектакли. А для сотрудничества с солистами «Новой оперы» в рамках камерных, «домашних» концертов под рояль из романсов, песенных программ есть приличные условия. Я думаю, что певцам из других московских оперных театров этот опыт тоже будет интересен. По крайней мере, я постараюсь подготовить для них такие предложения.

— Вы сформулировали для себя стратегические цели на новом месте работы?

— Перед собой я ставлю генеральную задачу: внедрять классическую музыку в программу культурного центра «Меридиан» — это первое. Второе — развивать концертную деятельность на вверенной площадке: здесь есть два зала, нужно готовить интересную афишу, продавать билеты и увеличивать доходы центра. Полученные внебюджетные средства тратить на развитие центра, повышение его материально-технической базы. Все это — прописные истины, которые актуальны для любых учреждений культуры вне зависимости от их статуса и масштаба.

— Когда планируете показать первую из новых программ?

— Сначала нужно пережить пандемию: деятельность всех культурных центров временно приостановлена. Как только нам дадут команду о возобновлении работы, с этого момента в течение полутора месяцев мы обязательно сделаем интересную премьеру.

Дмитрий Сибирцев

— Пандемия разом перечеркнула отработанную веками систему функционирования репертуарных оперных театров: из-за санитарных ограничений масштабные постановки, спланированные два-три года назад, уступают место «срочным» вводам артистов в новые, как правило, камерные постановки. Не настало ли время для оперных антреприз? Может быть, инвесторы подпишутся под такими проектами, ведь бюджеты в данном случае относительно скромные?

— Теоретически можно создать небольшой коллектив оперных артистов, голоса которых прекрасно сочетаются, и, исходя из внешних данных, они будут выгодно смотреться на сцене. Но есть и экономическая сторона такого проекта — интересный и зрелищный оперный спектакль без костюмов, декораций, без живого оркестра сделать невозможно.

Это моя позиция. Устраивать такие выступления с черным задником и в сопровождении рояля нет смысла, так как такое действо будет напоминать некий кружок вокального пения. Плюс нужны профессиональные артисты, у которых большие запросы по гонорарам. Для таких постановок необходима инвестиционная подушка — на самоокупаемость изначально рассчитывать не стоит. Без частных спонсоров такие проекты с высоким качеством не сделаешь.

Читать так же:  Эксперт спрогнозировал пик гонки за вакциной от COVID-19 в январе

— Вы таких знаете?

— Сегодня в России есть богатые люди, которые интересуются и любят оперное искусство. У них есть достаточно денежных средств, чтобы это искусство развивать. Но эти люди, по крайней мере те, с которыми я лично сталкивался, в большинстве своем хотят быть не только спонсорами, но и участниками творческого процесса, носителями художественных идей, главными руководителями всего проекта, хотят выбирать музыкантов, солистов и так далее. Логика у них железная: если я плачу деньги, значит, я заказываю музыку. Этим людям не хватает эмоциональных сил довериться профессионалам.

К сожалению, при такой постановке вопроса неизбежны конфликты, трения сторон. Очевидно, что человек, который профессионально занимается постановками опер, понимает в этой области значительно больше, чем самый заядлый богатый поклонник этого жанра, ведь он добился успеха и заработал много денег совсем в другом бизнесе. Но такова ментальность этих людей.

Если бы я был олигархом, мне лично были бы очень интересны истории, связанные с оперной антрепризой. В Москве и Подмосковье много исторических усадеб, где можно ставить такие спектакли. Но я никогда не задумывался над тем, из чего можно сделать много денег, поэтому я не олигарх (смеется).

— В течение восьми лет в «Новой опере» вы ставили самые разные оперные спектакли. Можете назвать порядок цен некоторых работ?

— Бюджет полноценного оперного спектакля колеблется от нескольких миллионов рублей до десятков миллионов рублей. При этом успех постановки не всегда определяется исключительно количеством вложенных денег. Один из самых ярких спектаклей в «Новой опере» — это «Поругание Лукреции» Бриттена (премьера состоялась в мае 2019 года. — Прим. ФАН). Постановка из разряда малобюджетных — она обошлась примерно в шесть миллионов рублей. При этом работа была отмечена несколькими престижными премиями, это и «Онегин», и Casta Diva, и номинирована на «Золотую маску».

Мы также сделали постановку «Тристана и Изольды» с привлечением постановщиков из-за рубежа всего за семь миллионов рублей. Это совсем немного даже с поправкой, что это было семь лет назад, если учесть, что это к тому же опера Вагнера, изначально предполагающая масштабность.

А вот другой пример. Когда я пришел в театр в 2012 году, мне досталась от прежнего руководства опера «Трубадур» Верди с ценником в 16 миллионов рублей. Я, честно говоря, из постановки не увидел, на что пошли эти немалые деньги. Всякий раз, когда я смотрел на сцене эту работу, мне становилось неловко…

Ровно такие же деньги стоил спектакль «Ромео и Джульетта» Шарля Гуно (постановка 2014 года французского режиссера Арно Бернара. — Прим. ФАН). Спектакль получился роскошным во всех отношениях: и постановочная часть, и состав артистов во главе с музыкальным руководителем и дирижером Фабио Мастранджело! А вот оперу «Жизнь за царя» Глинки я не смог сделать, потому как бюджет предложенной постановки составил 26–27 миллионов рублей — деньги для «Новой оперы» неподъемные. Но сама концепция была крайне интересной.

Дмитрий Сибирцев

Куда жаловаться артисту

— Парижская и Венская оперы расстались с такими директорами-«зубрами», как Лисснер и Мейер, и назначили вместо них персонажей без опыта работы с большими труппами — Нефа и Рошчича. Эта такая тенденция в мировом оперном театре — убирать из руководства авторитетных людей, с которыми трудно находить компромисс властям в тех же финансовых и кадровых вопросах? Окажется ли Россия в русле этого течения или у нас другие правила игры в этой сфере?

— И Стефан Лисснер, и Доминик Мейер когда-то были начинающими музыкальными менеджерами. В них прозорливые люди увидели будущих крутых деятелей оперы, деятелей с прогрессивными взглядами и талантом к саморазвитию, которые со временем добились серьезных результатов. Не исключено, что новые молодые руководители двух ведущих театров Европы вырастут со временем в больших мастеров, оправдают доверие и не подведут тех людей, которые способствовали их назначению на столь ответственные посты.

Читать так же:  Глава РАН назвал фактор победы над пандемией коронавируса

При этом и Лисснер, и Мейер (ныне — директор «Ла Скала». — Прим. ФАН) по-прежнему остаются серьезными игроками на оперном поле. Может быть, ситуация с вливанием свежей крови в управленческую команду оперного театра более правильная, нежели когда дела обстоят с точностью до наоборот. Ведь у нас в стране есть примеры, когда люди по 30 лет руководят оперным театром, живут по инерции и не создают ничего интересного долгие годы. Объясняя свое бездействие, они начинают рассказывать всем сказки про «театр-дом», про «особую домашнюю атмосферу в коллективе» и прочую лирику, не имеющую никакого отношения к настоящей работе.

На самом деле, это желание остаться у руля, получать каждый месяц гарантированные хорошие деньги в кассе, невзирая на то, что в театре давно — творческий застой.

— Последнее слово в утверждении кандидатуры интенданта Парижской оперы — за президентом Франции. Это логично? Ведь музыка и политика — две вещи вроде бы несовместные?

— Давайте это правило смоделируем на Россию. Главным культурным лицом нашей страны является Большой театр. Мне кажется, что руководителя Большого театра должны назначать первые лица государства. Директоров московских театров назначают начальники столичного правительства. Если кто-то не согласен с позицией чиновников мэрии, то он должен создавать частный, независимый театр. Если человек хочет быть свободным художником, тогда он не должен рассчитывать на финансовую помощь властей в виде субсидий или других преференций, которые возможны для подведомственных театров.

— На Западе в оперных театрах и симфонических оркестрах очень сильны профсоюзы. Забастовки артистов в той же Парижской опере в начале этого года и без пандемии сильно подорвали бюджет театра. У нас такая практика отсутствует. Но если артисту не дают ролей — кому он может пожаловаться?

— Артист, оставшийся без ролей, должен жаловаться исключительно самому себе на самого себя. Такой артист должен как можно чаще смотреться в зеркало. Все разговоры о том, что любой театр — это дружная семья и все стоят друг за друга горой, являются общим местом. Поддержка существует до определенного момента — распределения ролей. Каждый артист считает, что он лучше всех и именно он должен петь в первом составе премьерного спектакля, а не во втором. Если этого не происходит, то артист начинает разговоры о том, что его зажимают.

Со всей ответственностью заявляю, что ни один руководитель театра не будет действовать себе во вред, назначая заведомо слабого певца на ту или иную роль вместо более профессионального исполнителя. Поэтому артисту нужно нравиться руководству, делать все возможное, чтобы соответствовать уровню требований руководства, и работать над собой. В противном случае нужно искать себе другое применение, уходить в другой театр или вообще из профессии.

В театре должна присутствовать жесткая художественная диктатура: со стороны директора, если в уставе театра прописан принцип единоначалия, как в случае с «Новой оперой», либо это художественный руководитель театра или главный дирижер, который отвечает за художественную политику. Спорить с этими правилами артистам абсолютно бессмысленно, ведь они наемные работники.

Дмитрий Сибирцев

Восстановить престиж главного вокального конкурса России

— Почему в последние годы во время конкурса имени Чайковского интерес сфокусирован главным образом на состязании пианистов и в меньшей степени — вокалистов?

— Я принимал участие в конкурсах имени Чайковского в качестве аккомпаниатора три раза — в 1998, 2002 и 2007 годах. В 2007 году был не совсем тот конкурс Чайковского, который я хотел бы видеть, при всем моем уважении к победительнице того состязания Альбине Шагимуратовой.

Нет Ирины Архиповой — нет достойного конкурса Чайковского у вокалистов. Стоило один раз Ирине Константиновне пропустить этот конкурс, тут же на нем творились своеобразные вещи. Жюри, оценивающее вокалистов, стало подбираться по странному принципу, участники перестали быть творчески мотивированными. Этот конкурс для певцов перестал быть национальным достоянием. Конкурс, в советское время считавшийся главным соревнованием для любого отечественного артиста, превратился в рядовое состязание, представляющее для его участников лишь интерес с точки зрения размера призового фонда.

Читать так же:  В Госдуме объяснили, как будут рассматривать проект о повышении МРОТ

При Советском Союзе был жесточайший отбор на этот международный конкурс. Чтобы отобраться, нужно было удачно показать себя на Всесоюзном конкурсе имени Глинки. По его результатам все прекрасно знали, кто и почему будет участвовать в конкурсе Чайковского, представляя нашу страну. А сейчас отбор проходит по записям. Не будучи профессиональным певцом, можно записать оперную арию так, что все подумают, что перед ними новый Марио Дель Монако. А потом этот певец доходит до третьего тура и абсолютно теряется в программе, исполняемой в сопровождении симфонического оркестра.

Поэтому необходимо срочно восстанавливать престиж вокального состязания на конкурсе Чайковского, и нужен для этого особый человек масштаба Ирины Архиповой или Владислава Пьявко (скончался 6 октября 2020 года. — Прим. ФАН); либо начинать эту историю с нуля и зарабатывать авторитет. Но авторитет нарабатывается десятилетиями.

Что касается пианистов, то это абсолютно другая история. Победители и лауреаты конкурса имени Чайковского в фортепианном разделе — это исключительно штучные, уникальные музыканты. Здесь все обстоит благополучно, к счастью.

— В монологе Жванецкого с гениальной фразой «Может, что-то в консерватории подправить?» упоминается Сибирь в качестве аллегории места ссылки. Вам, как выпускнику Уральской консерватории и артисту, много гастролирующему по стране, есть что возразить сатирику?

— Пожалуй, нет ни одной региональной филармонии, где бы я не выступал как артист или аккомпаниатор, или как участник проекта «ТенорА XXI века». У нас никогда не было проблем с полными залами. Люди в провинции ходят на интересные выступления и игнорируют некачественные концерты, такая позиция ничем не отличается от поведения московской публики.

Качество программ — на совести руководителей региональных филармоний. Поэтому в каждом отдельном случае — своя история. Часто бывает, что в провинции руководство филармоний не меняется много лет. За это время такие директора обрастают своими коллективами, друзьями-артистами, а профессиональный уровень музыкантов уходит на второй план.

Бывают и зеркальные истории. Например, в Тюмени, где много лет местный симфонический оркестр возглавлял недавно ушедший из жизни Евгений Шестаков (скончался 12 октября 2020 года от коронавируса. — Прим. ФАН). Дирижер по профессии, он поднял на высокий качественный уровень коллектив, оркестр играл потрясающе благодаря таланту Шестакова.

В провинции есть и другие яркие имена. Например, Илья Дербилов — художественный руководитель и главный дирижер Ульяновского симфонического оркестра «Губернаторский». Он молод, ему нет еще и сорока лет. Валентин Урюпин — ему всего 34 года — худрук и главный дирижер Ростовского симфонического оркестра. Оркестр звучит потрясающе…

У нас в стране, в регионах, несмотря на существующие там проблемы с качественными концертными площадками и нехватку кадров в местных музыкальных учебных заведениях, появляются фантастически одаренные музыканты — не только дирижеры, но и вокалисты, инструменталисты. Гениальный пианист современности Даниил Трифонов, к слову сказать, родился в провинции (в Нижнем Новгороде. — Прим. ФАН). Талантливейший виолончелист Александр Рамм появился на свет во Владивостоке. Работать с этими молодыми ребятами и получать удовольствие от их мастерства — великое счастье.

Пока удается взращивать такие таланты в России, я очень верю, что российское искусство будет тем фундаментом, который не позволит нам всем встать на путь культурной деградации, как это сейчас происходит в Европе и Америке.

Дмитрий Сибирцев

Дмитрий Александрович Сибирцев — художественный руководитель арт-проекта «ТенорА XXI века», в 2012–2020 годах — директор московского театра «Новая опера» им. Е. В. Колобова. Окончил Уральскую государственную консерваторию им. Мусоргского по классу фортепиано.

Выступает в качестве концертмейстера с выдающимися отечественными и зарубежными вокалистами. Автор идеи и художественный руководитель оперного фестиваля «Басы XXI века», фестиваля камерной музыки «Вокальные перекрестки», фестиваля «Сто лучших отечественных песен».

Дипломант всероссийских и международных конкурсов в номинации «Лучший концертмейстер». Лауреат премии Фонда Ирины Архиповой (2004), лауреат премии «Национальное достояние» (2007), лауреат Премии города Москвы (2013), международной премии «Чистый звук» (2019).

Источник: https://riafan.ru/1328323-dmitrii-sibircev-net-iriny-arkhipovoi-net-konkursa-imeni-chaikovskogo

Оцените статью
Новости науки и медицины
Добавить комментарий